О делах достойных и нет.

[ahovdryk]

Созерцая успешный старт миссии Artemis II и всею душою своею радуясь успеху такого сложного инженерного начинания в нынешнее-то бурное время, задумался я было о том, что у сторонников "лунного заговора" наверняка найдётся какое-то крайне интересное оправдание и теперь. Но бурный поток мыслей не всегда идёт по накатанной колее и зацепился он в этот раз за словосочетание "к чести инженеров". О чести и задумался. Присаживайся же, о читатель, рядом - неспешно покормим уточек, да подумаем вместе.
Слово это хитрое и в наше время очень трудно уловимое, ибо людей стало так много, что никак их одной линейкой не измерить, более того, за саму попытку можно ознакомиться с анатомической совместимостью инструмента с вами, так что не стоит и пробовать. Однако же, возьму на себя наглость утверждать, что всякий читающий это, особенно с опытом жития в деревне или небольшом городе прекрасно понимает о чём речь. Как написала несравненная Буджольд, репутация это то, что знают о тебе другие, честь же это то, что знаешь о себе ты сам. И, подумалось мне, что именно это определение позволяет понять, почему ущерб репутации воспринимается как нечто меньшее, чем ущерб чести. Ущерб чести делает человека меньше в глазах собственных, а такое неотвратимо заметно окружающим.
Честь слабых подобна ореолу по Фейхтвангеру. Она блистает, сияет и рассыпается от малейшего восклика о неподобающем платье короля. Оттого и кричит слабый о поруганной чести, оттого и блюдёт внешнее сияние, полагая иных ниже достоинства эту честь по существу назвать да оценивать.

Как же в наше бурное время понять, какую именно честь мы видим: подлинное внутреннее сияние души, либо же ореол, который тускнеет от малейшего неподобающего обращения? Для ясности честь подлинную, внутреннюю я буду величать с литерной буквы, в то время как честь фальшивую брать в кавычки. И наглядно и сообразно, как мне представляется.
Полагаю так же разумным поискать наглядные примеры там, где, как мне представляется, про честь говорят больше всего: приветственный воинский салют называется "отдать честь", а воинская присяга так и вовсе является клятвой. Воинское дело известно довольно широко и довольно справедливо преизрядной консервативностью с ценностями вроде Чести, Доблести и, конечно, Героизма. Оттого столь популярны у современных военных верования народов Севера: вся мифология скандинавского, если не германского, язычества построена на этом и требует именно это именно с литерной буквы, осмеивая и суля кары тем, кто по малой мудрости своей литерную букву потерял, а то и вовсе в кавычки эти вещи додумался поставить. Вот последователей этих верований я и предлагаю взять в качестве примера.
Отношение народов Севера, а следовательно и их мифов к клятвопреступникам известно. Оно вообще не уникально: клятвопреступников могли в давние времена разве что простить в исключительном случае и отнюдь не везде. Как это и принято у всех культур Чести, народы Севера оценивали клятву не по буквам, кои, разумеется, имели немалый вес, но по духу и последствиям в делах мирских  Народам сим вообще было чуждо юридическое крючкотворство. Нарушить же клятву являлось eiðrofi / meinsvör, превращало человека в níðingr, да кидало тень не только на самого человека, но на весь его род. Я даже принесу вам тексты великолепного украинского перевода в исполнении Кривоноса (вы не пожалеете, прикупив эту шикарную полиграфию), да русского в совершенно непоэтическом но вполне дословном и точном подстрочном переводе Михалёвой, чтобы не верили вы мне на слово, но ознакомились с обещанным сиим людям в посмертии бытиём:

Völuspá

38 Дім вона зріла, далеко від сонця стоïть у Настронді, на північ дверима. Отрута стікає крізь димохід, критий той дім плетивом змій. 39 Там вона бачила: струмінь тугий вбрід переходили клятвопорушники, підлі убивці та перелюбники. Там смокче кров Нідхьогг із мерців, людей хижо рве. Чи знаю достатньо?	Палаты видела она стоящие далеко от солнца, на Береге мертвых, на север обращены двери. Падают ядовитые капли в дымник, видела обвитую палату змей хребтами. Видела она там, пробирались через тяжелые бегущие потоки люди-клятвопреступники, и убийцы, и те, которые других обманывают жен. Там глодал Нидхёгг трупы умерших, разрывал волк мужей. Вы уже всё знаете — или как?
	Gylfaginning, 52 обещает то же.

Мне представляется такая судьба весьма горькой - не просто Хель, а один из самых гнусных его закутков.И достаточно нарушить не букву, но дух клятвы. И коли военнослужащий отзывается непотребно, а то и учиняет в адрес тех, кого поклялся защищать (а в тексте воинской присяги исключений для «соотечественников, которые мне не по нраву» не предусмотрено), нечто недостойное, этот наш гипотетический воитель по собственным же верованиям отправится после смерти в местечко пакостное и безрадостное. И пусть не полагает обмануть судьбу, погибнув с оружием в руках: Один Fjölsviðr отдал глаз вовсе не за котёнка, да мёд поэзии похищал отнюдь не из озорства, но прозорливости. Не касайтесь этих персонажей и палкой, как не коснутся их валькирии и не унесут в чертоги достойнейших: они не стоят ваших трудов, но относитесь к их павшим душам по по речам Высокого из Старшей Эдды: с осторожностью и бдительностью. Ибо "честь" таких не внутренняя, а внешняя, ею они прикрывают дефицит света душевного, малое достоинство и сущий Náströnd, что уже творится в них самих. Да и общением с подобными людьми в принципе wyrd свой сломать рискуете.
И на сим примере, о терпеливый читатель, наградить я вас желаю кратким резюме: Честь есть у человека гармоничного внешне и внутренне и не зависит она от чужих слов: свет там собственный и озаряет иных. Но "честь" держится на внешнем, она слаба и шатка и рушится от малейшего удара по ней. Достоинство не нуждается во внешней подпитке, оно питает окружающее как чистейший ключ. Героизм же и вовсе невозможно подделать, разве что кто недостойный попробует его украсть. Оттого, даже в наше время подлинные Честь и Достоинство в почёте, хотя общество наше уже не так сильно нуждается в них в качестве идеалов - велико стало очень и к свету ведут теперь множество дорожек.
Вот, вполне в духе народов Севера, глядя на дела инженеров миссии Artemis, полагаю дела их честными, а начинаниям желаю всяческого успеха. Ибо, даже если судьба этого начинания будет подобна судьбе Лейфа Эрикссона, эти люди совершили деяния достойные памяти человеческой.